Чигвинцев Виталий Иванович
Чигвинцев В.И. Всем здравствуйте, спасибо большое за возможность выступать перед вами.
Я на самом деле был не самым «легким» подростком, и так получается, что из не самых «легких» подростков могут вырастать адекватные люди.
Среди своих братьев по оружию, я могу сказать, что 95 % тех, кто на фронте находится – это вот те самые хулиганы, это все я видел своими глазами. Эти ребята стоят за Родину, за свою внутреннюю идею, за свой стержень.
Придя с фронта, я поступил в Томский государственный педагогический университет, и еще на первом курсе у меня в голове возникла идея дипломной работы, которая связана с девиантным поведением. Позже я узнал о программе «Наши герои» и подал заявку на участие в ней.
Но еще до программы я встречался со школьниками, студентами. Так получилось, что я начал ходить на уроки мужества, разговоры о важном. Я понял важность общения с этими ребятами. Ребята разных возрастных групп – от первых классов до выпускников организаций высшего и среднего профессионального образования. 
Сегодня я хотел бы сказать о подходе людей, прошедших через войны и конфликты, о нашем вызове перед молодежью. Для нас стоит вопрос, чему учить молодежь, что говорить, как говорить, о чем говорить и как отвечать на вопросы.
Хочу поделиться своим опытом при общении с молодежью и детьми. Когда я с ними знакомлюсь, я всегда устанавливаю два правила: первое – не перебивать никогда, потому что вы тем самым показываете свое отношение к нам; второе – есть вопрос – задай, и мы всегда будем отвечать честно, максимально честно.
Возрастная психология говорит о том, что дети разных возрастов спрашивают о разном, и та честность, которая в наших глазах и в нашей речи, – всегда учитывает возраст. 
Например, в первом классе ни разу не было вопроса, почему вообще состоялся конфликт на Украине. 
Есть вопросы, которые задают дети и молодежь в любом возрасте. Как вы живете на фронте, что делаете, как вы общаетесь между собой? Это те вопросы, которые интересны всем, и приходится отвечать и говорить правду, а какая правда – она ведь одна, что мы там братья, у нас одна цель и мы все делим между собой.
В 5 классе максимально редко услышишь вопросы. Но интересное поведение у детей в возрасте десяти-одиннадцати лет, независимо мальчик это или девочка, – им очень интересно потрогать шлем, бронежилет, и от тактильных ощущений у них эмоции, они от этого заряжаются. 
Ученики 9-11 классов, также выпускники профтехобразования и высших учебных заведений порой задают провокационные вопросы, и на них приходится отвечать честно.
Но при этом есть третье правило. У молодежи в возрасте от 15 лет и выше мы всегда спрашиваем – с вами разговаривать как с детьми, или как со взрослыми. Мы сразу определяем позицию детей в отношении себя, и я ни разу не услышал ответа, чтобы с ними разговаривали как с детьми. Но мы всегда фильтруем то, что мы говорим. 
Детям порой сложно задавать вопросы, им сложно общаться с ветеранами специальной военной операции, потому что они боятся задавать вопросы. Как так сложилось? Я думаю, эта тема уже была заложена, – не может ребенок из школы принести в дом то, что в доме не обсуждается. Это зачастую так, потому что дети не знакомы с тем, что происходит в нашем современном обществе.
Как пример, наверное, это будет единственный на данный момент за сегодня отрицательный пример. Третье сентября. Все же в курсе, что это День памяти трагедии в Беслане и по борьбе с терроризмом. Но факт остается фактом – третьего сентября я выступал перед детьми, 9 класс, и спросил, что это за день. Я говорю о том, что формально все делается, для галочки. После того, как представился, мы установили правила, я задал вопрос: «Что такое третье сентября?», а в ответ услышал тишину. И из тишины – одна фраза как раз-таки из виртуального общества – «шуфутинов день». Я сейчас вспоминаю, у меня уже губа начинает дергаться от этого, потому что это был взрыв эмоциональный внутри. Я с детства помню, я еще был маленький, и я это детям объяснял, как сейчас вам, как я помню те дни. Действия одного парня в те дни, который намочил свою футболку водой и выжимал ее в рот своей сестре, чтобы она хоть как-то воду получала. Я объяснял это детям. Прошло 45 минут, под конец урока я задал тот же самый вопрос – что сегодня за день, и тот парень, который сказал «шуфутинов день» ответил, что сегодня День борьбы с терроризмом, День памяти трагедии в Беслане.
Так вот, выступая перед детьми и уча их тому, что мы приобрели на фронте, мы учимся сами. Те люди, которые выступают на уроках мужества и на разговорах о важном, разговаривают с детьми, мы учимся сами. У меня всегда есть такое правило, что я всегда говорю, как сегодня фраза прозвучала: «В окопах атеистов нет». Мы там с богом знакомимся, ребята знакомятся до сих пор и каждый по-своему, совсем по-другому.
Так получается, что в каждое свое выступление я проговариваю о том, что вера в моей жизни занимала и занимает сейчас очень важное место. 
Я надеюсь, я рассказал о том, о чем мог рассказать. Факт остается фактом – уча детей, мы учимся сами.
Спасибо.